Женщины на войне
Танечка на спине лежит, голову закинула и обеими руками за грудь держится. Подполз – она живая и смотрит на него страшно, а из под рук по гимнастерке темное пятно медленно расползается. Подождал минуту – не помирает, только дышит прерывисто и в глаза ему смотрит не отрываясь, не моргая.
Р.А. Алёхина
Я расскажу вам интересный случай, за что я получила первую медаль «За боевые заслуги». Мы вышли уже к Одеру, уже шло к концу войны. Было жарко. Я была начальником медсанбата, так мальчики меня называли. Нас вышло несколько человек. Мы отстали от своей группы. И я чувствую невыносимый запах. Подошли, а там восемь наших погибших солдатиков лежат. Сами понимаете, какой у них вид.
В этой кровавой схватке наши бойцы стояли насмерть. Количество раненых увеличивалось с каждой минутой. Позабыв обо всем на свете и о собственном страхе тоже, в каком-то бредовом полусне ползала я по всему полю боя, оказывая помощь раненым. Откуда-то услышала крик о помощи. Поползла. Добралась до одного – мертв, до другого – мертв… Кто же кричал?..
М.А. Казаринова
Вскоре мне пришлось познакомиться с «военной подготовкой» нашего пополнения. Дана была команда подготовиться к погрузке в эшелон. Имущество уже было вывезено к железной дороге. И вот ночью, в двадцатиградусный мороз, редкий для октября, иду проверять караулы. С трудом нахожу разводящего Катю Буданову, которая спокойно дремала с очередной сменой девушек. С ней и идем на поверку караулов. Кругом темно, только разрывы зениток освещают путь к железнодорожной ветке.
Н. Троян
Правда – сила самоочистительная, ложь – разрушительная. Вот и выбирайте, ради чего надо жить. Сотворить беду – ума не надо, предотвратить – нужны потуги. Без потуг и родов не бывает. Героизм, мужество — это тоже правда. Как их надо понимать? Думается, они содержат два начала: материальное и идеальное. Материальное – героический подвиг, мужественный поступок; идеальное – духовные механизмы, подвигнувшие человека на героизм. Какое из них главное – судить не берусь. По-моему, они одно целое, без них мужество и героизм – пустой звук! Без самопожертвования и благородства тоже…
Среди раненых я увидела санинструктора Гришу Соловьева, который ползал на нейтралку, чтобы вытащить бойца. Там он и получил тяжелое ранение в обе ноги. Гриша потерял много крови. С того времени прошло больше девяти часов. Он лежал на носилках, из-под которых виднелись его ноги, вытянутые к топившейся печурке. Я обратила внимание на одну из них. Сначала думала, что нога обута в черный носок, потом разглядела — и сердце мое сжалось.
Л. Савченко
Во время боя подползла к одному бойцу, стала оказывать помощь, а стоны слышались по всему полю, точно весь полк стал кричать. Слышу голос Веры Чертиловой: «Лида, помоги оттащить от пулемета. Истекает кровью». Когда я подползла, увидела Мишу Лазарева. Он был ранен в грудь. Мы еле оттащили его. Вера взвалила его себе на спину и потащила, а я смотрела на пулемет и не знала, что с ним делать…
Т.Сумарокова
Октябрьские дни 1941 года были для москвичей очень тяжелыми. 30 сентября фашисты начали наступление на Москву. В середине октября бои шли на подступах к городу. Над столицей нависла грозная опасность. В эти тяжелые дни ЦК ВЛКСМ обратился к юношам и девушкам с призывом с оружием в руках встать на защиту Родины.
Таня Карасева
В Москве мы жили на Хорошевском шоссе, возле Ваганьковского кладбища, там бараки большие стояли. Я как раз сдала зачёты, и мне нужно было сдавать первый экзамен, взялась за книжку, села на свою кроватку. И только развернулась, и по радио вдруг выступление Молотова о том, что началась война. Что ж, война так война. Все бегают, разговоры, весь барак поднялся. Сколько-то времени прошло, моя сестра с дочкой уехали в деревню к маме, она ещё жива была. Я осталась одна.
Р. Печкурова
Когда началась война, мне было 18 лет. Я окончила школу и собиралась поступать в институт. Мы жили на Украине, в городе Нижне-Днепровске. Мы думали с папой вместе, куда мне поступать. Папа закончил церковно-приходскую школу, в которой проучился 4 года. Эта школа давала знания средней школы. Он был очень образованный, много читал. Папа сказал, что мне нужно учиться на экономиста.
Клавдия Васильевна
Все тяжелые работы легли на плечи молодых, еще не успевших похудеть до состояния дистрофии. Помимо обязанностей медсестры, мы косили траву, пилили дрова, добывали уголь, носили воду, поскольку водопровод замерз. Когда кончилось топливо, в том числе мебель и паркетные полы, делали вылазки в Старую Деревню, разбирали деревянные дома.
М.З. Богомолова
Внукам, правнукам своим передаем мы историческую эстафету и наказ: живите по совести, любите и берегите Россию! И пусть примером всем вам послужат скромные, но жизненные истории рядовых солдат Великой Отечественной войны, обыкновенных девушек и парней, надевших в суровую для страны годину тяжелые солдатские шинели и переживших такое, что до сих пор самым талантливым актерам и режиссерам не под силу воссоздать на кино- и телеэкранах.
М.И. Слоним
Были тяжелые дни войны. Я работала врачом-терапевтом, ординатором в клинике. Было голодно. Во время ночного дежурства принимала по 9 человек отечных больных от голода. Они не приходили, они приползали. Утром на конференции, когда меня спрашивал профессор М.И. Слоним, кто поступил в клинику, я говорила, что приняла 9 голодных больных. Он мне говорил: «Что мы будем показывать студентам? Ведь это клиника».
Т.С. Богатырева
Воинские части располагались по велению командиров. Открывалась дверь в дом, и командир спрашивал: «Бойцы есть?». Если ответ: «Нет!» или «Уже ушли», то входили человек 20 и более и валились от усталости на пол, сразу засыпали. Вечером в каждой избе хозяйки варили в 1,5-2-ведерных чугунах картошку, свеклу, суп. Будили спавших бойцов и предлагали поужинать, но не у всех порой хватало сил подняться, чтобы поесть.
Первую зиму мы продержались на старых запасах. Когда все подъели, начали голодать. Принесет, бывало, Толя домой мыть посуду из-под офицерского обеда, так мы все котелки вылижем, на стенках всегда оставалось сколько-нибудь супа. Однажды мы положили вымытую ложку на край плиты, и у нее отвалился черенок. Немец долго ругался и кричал на Толю: «Где хочешь, но достань мне такую же ложку!»
Вернулись мы в Финевку — ни одного целого дома, все сожжены. Пусто, ничего не посажено. Мы пришли к сестре, которая на «Восходе» жила, к ней вдруг кот наш пришел. Хозяев, видно, почуял. Мы подумывали съесть кота. Жалко, однако, стало. Мы не тронули. Но кто-то все равно поймал — кормиться было нечем. Лебеду, бывало, сваришь, отожмешь, лепешку слепишь и кое-как спечешь…
А. Борисевич
Госпиталь двигался вслед за наступающими русскими войсками. Иногда его разворачивали близко от передовой линии, на расстоянии в 6 километров. Делалось это для того, чтобы оказывать раненым воинам своевременную помощь. Госпиталь часто попадал под обстрелы и вражеские бомбардировки. Во время бомбардировок медперсонал прятался в лесу. Приходилось оперировать и во время обстрелов, когда кругом сыпались осколки.
Л. А. Турзина (Егорова)
Запомнились большая река, крутой мост через нее. На этой стороне — американцы, на другой — русские. На мосту надпись: «Заминировано!» Но мы, шестеро русских из госпиталя, все же пошли через мост и перебрались благополучно. Наши солдаты накормили нас и подарили по велосипеду. И мы поехали по Германии, спрашивая у немцев дорогу в Россию. Городов избегали: не хотелось попадать в наши комендатуры…
После разгрома под Лугой остатки 21-й танковой дивизии отправили в Вологду на расформирование. Жили в недостроенном льнозаводе. Продуктовый паек — 200 грамм масла, 200 грамм печенья, 200 грамм сахара, несколько банок консервированной лососины и американской тушенки. Англичане присылали белые шерстяные гольфы, которые госпитальные девчонки перевязывали в шарфы.
Савельев медленно поднялся, спокойно подошел к двери, повернул ключ в замке, спрятал в карман…Катя вскочила. Кровь бросилась ей в голову – чего он от нее хочет? Неужели… — Пусти! – вырываясь, в бешенстве крикнула она. – Говорю, пусти! — Дурочка, ты же мне нравишься… Ну чего ты, Катюша?.. Он еще крепче прижал ее к себе, но Катя, сумев как-то извернуться, схватила его рукой за горло. Волна гнева поднялась в ней. — Задушу, гад!.. Хочешь обманом?.. Отпусти!..
