Н. Троян
Правда – сила самоочистительная, ложь – разрушительная. Вот и выбирайте, ради чего надо жить. Сотворить беду – ума не надо, предотвратить – нужны потуги. Без потуг и родов не бывает. Героизм, мужество — это тоже правда. Как их надо понимать? Думается, они содержат два начала: материальное и идеальное. Материальное – героический подвиг, мужественный поступок; идеальное – духовные механизмы, подвигнувшие человека на героизм. Какое из них главное – судить не берусь. По-моему, они одно целое, без них мужество и героизм – пустой звук! Без самопожертвования и благородства тоже…
И.И. Соломахин
К лету 1943 года мы оставались крепкой и полностью обстрелянной частью. В ней соблюдались все уставные требования, дисциплина была достаточно высокой. Но без «командирского окрика». В минуты трудные, а их было немало, я говорил так: «Ребята, понимаю, что вы устали. И я тоже устал. И дело вроде предстоит невозможное. Но я вас прошу. Очень прошу. Постарайтесь сделать то, что за рамками возможного». Мы были не просто коллективом, а, если хотите, фронтовой семьей.
В 1943 г. стратегическое наступление ВВС стран-союзниц против немецких городов можно разделить на три основных этапа. Первые полгода объектом наступления был Рурский промышленный район. Данное наступление, несомненно, осуществлялось более успешно, чем все предыдущие подобные акции, хотя, конечно, было еще рано говорить о каких-либо решающих результатах. В середине лета была предпринята серия воздушных налетов на город и порт Гамбург.
Но в общем спокойно, только минометы работают да наша артиллерия с того берега. И мы сидим у своих землянок, курим, ругаем немцев, войну, авиацию и тех, кто ее придумал. «Посадил бы я этих изобретателей Райтов в соседнюю щель — интересно, что бы запели». Потом гадаем, когда же свалится последняя труба на «Красном Октябре». Позавчера их было шесть, вчера три, сегодня осталась одна — продырявленная, с отбитой верхушкой. Стоит себе и не падает назло всем…
Поздно вечером возвратился Саша, один, на костылях. Что случилось? А ничего не случилось. Он не отстал от своей группы, не потерялся. Он решил остаться в Ленинграде. Он так и объяснил, что не может покинуть свой город. Его уговаривали поехать с очередной группой детей, но напрасно! В своем решении Саша был непреклонен. Вскоре он ушел из детского дома, попрощавшись с каждым из нас. Почему ушел? Он хотел работать. В годы блокады на заводах работали подростки Сашиного возраста, но ведь у них были ноги, а наш Саша…
П.Г. Михайлов
В апреле 1945 года в небе одновременно появилось до 300 самолетов, заслонивших солнце. Они бомбили и сбрасывали листовки на немецком языке: «Уходите, здесь будет мертвая зона!» Военнопленных немцы куда-то увели, а мы с мамой убежали через канал. Маму ранило. Мы с Ваней с трудом вытащили ее на берег. В тот день от бомбежки пострадало около 10 тысяч человек.
Идею побега Володя вынашивал уже несколько недель. Вот и с Аркадием сблизился не случайно: одному с самолетом не справиться. Свой план летчику сержант рассказал не сразу: все приглядывался, проверял – донесет, не донесет. Такое ж в плену нередко бывало: едят, пьют из одной чашки, краюхой делятся, а случай представится – сдают фрицам.
Георгий Крауклис
С начала мая жизнь моя целиком стала оседлой: меня назначили штабным телефонистом, и я, по очереди с напарником, дежурил у телефона в отдельной комнате. Реально свободного времени было хоть отбавляй, и я записался в библиотеку, которая – опять везение! – находилась всего лишь на другой стороне нашей улицы. Только теперь я запоем читал не беллетристику, но всю литературу о музыке, которая имелась там. Во время ночного дежурства ничто мне не мешало, кругом стояла тишина, а звонки-заказы из МВО были редкостью. В ночь с 8-го на 9-е мая я как раз дежурил ночью и первым узнал о Великой Победе.
Г. Б. Удинцев
Признаюсь, получая от однополчан письма или, по счастливой возможности, встречаясь с ними, хотел воскликнуть по-суворовски: «Мы — русские, какой восторг! Мы еще живы и храним память о наших друзьях, погибших за спасение Родины, за великую и немеркнущую Победу! Вечная всем им память!» И пишу это в память о наших доблестных воинах, в надежде, что прочитает о них наша молодежь и соберется с душевными силами отстоять поруганную великую Россию от нового иноплеменного нашествия. Дай Бог силы вам, наследники боевой славы нашей Родины!
Галина Морозова
Привезли нас в Литву в концлагерь «Алитус», поместили в барак с двухъярусными нарами из сетки. Холод был страшный, голод – кормили нас отвратительной баландой. Некоторые сердобольные литовцы подходили к ограждению лагеря, чтобы бросить нам хлеба, но это не всегда удавалось – всё зависело от охранника: «добрые» разрешали передать еду, а остальные отгоняли литовцев, угрожая автоматом. Но больше всего донимали блохи, их там было полно. Кусали так, что спать было невозможно. В бараке стоял рёв и стон.
Георгий Крауклис
Любопытно было бы посмотреть со стороны на нас – новичков, несмысленышей: находясь в окопах, мы исправно кланялись пролетавшим снарядам. Заслышав стремительно приближающееся характерное жужжание, мы инстинктивно приседали, прятали свои головы за бруствером, забыв школьную истину о разнице скорости звука и скорости снаряда: должны были бы строго помнить, что приближение снаряда, который должен тебя поразить, услышать невозможно; мы на самом деле слышали шум уже пролетевших над нами снарядов, причем, возможно, и «своих».
В. Лемехов
В те годы мы не могли на равных сражаться с немцами. Их танки были лучше: пушки большего калибра, толстая лобовая броня, отличная оптика наведения. Экипаж состоял из пяти человек, при этом командир, в отличие от нашего, лишь отдавал приказы и наблюдал за боем. У нас, правда, была более маневренная бронетехника, но скажу откровенно: поначалу немецких танков мы боялись.
Алберт Паже
В июне 1941-го я закончил второй курс электротехнического техникума и на лето устроился вожатым в пионерлагере. Был солнечный день, мы с ребятами шли на море купаться. Тут нам объявили, что началась война и через пару дней всех будут эвакуировать. Дети меня спрашивают: что будем делать? Отвечаю, что пионеров отвезем домой, а комсомольцы дадут отпор историческому врагу Латвии — немцам.
Георгий Крауклис
После Новохоперска путь наш лежал прямехонько на Москву, где, как нам объявили, будет баня и где мы простоим полных два дня. Тут и зародилась мысль непременно побывать дома. Я был единственным москвичом в вагоне. И поскольку конкуренции у меня не было, я не делал тайны из своего замысла, а с собой решил взять Зигмунда и одного сержанта-сибиряка: оба никогда не видали Москвы. Вагонные товарищи полностью нас поддержали. И тут я пошел на единственный в своей жизни страшный риск: я решил не действовать по начальству, а бежать тайно. Ведь если командир откажет, то мне родных не видать.
Однажды, проводив жену с детьми в поездку к ее матери, на вокзале он увидел, как двое мужчин пристают к женщине, и заступился за нее. Один из хулиганов набросился на Михаила с ножом, что вынудило его применить табельное оружие. Второго нападавшего Михаил немедленно доставил в милицию. Он был поощрен своим руководством премией, однако неожиданно, спустя два месяца последовал страшный судебный приговор об осуждении отца к лишению свободы сроком на семь лет.
Виталий Иванов
Наши войска вели упорные бои с противником на Центральном фронте, которым командовал генерал армии К.К. Рокоссовский. Я в это время был командиром взвода разведчиков. Как-то раз вызывает меня начальник дивизионной разведки и говорит: — Есть ответственное задание, согласованное с командиром твоего полка. В деревне Ольховка, что в пятнадцати километрах от передовой, расположилась большая группа немецких офицеров. Мой начальник заинтересовался работой этой группы и приказал уточнить сведения, для чего необходимо захватить «языка», желательно офицера.
Мы несем глубокий почет всем, кто добывал Победу в жестоких боях и самоотверженно трудился в тылу. К сожалению, с каждым годом все меньше остается тех, кто пережил Великую Отечественную войну. Но их подвиг навсегда сохранится в нашей памяти. Дорогие друзья! В этот памятный и светлый день мы от души желаем Вам здоровья, счастья и благополучия! Пусть на нашей благословенной земле всегда властвует мир, покой и добро!
День Победы, как он был от нас далек,
Как в костре потухшем таял уголек.
Были версты, обгорелые, в пыли,—
Этот день мы приближали, как могли.
[Прослушать песню MP3 3.70MB ]
Великая Отечественная война – это не борьба идеологий или социальных строев, а борьба за веру и правду. Вклад Церкви огромен, он не поддается количественной оценке, и не может быть выражен в материальном эквиваленте. Удивительное самоотвержение, великодушие, беспримерный подвиг, который явил наш народ в период Великой Отечественной войны, и есть вклад Русской Православной Церкви в Победу над богоборческой, чудовищной по своей жестокости силой германского фашизма.
Однажды мое подразделение после тяжелого марш-броска вышло на большую солнечную поляну. В тот же момент с другого конца поляны появились русские — такие же вымотанные и смертельно уставшие. И вот мы смотрим в их изможденные лица, на их грязные руки, лежащие на прикладах. А они смотрят на нас. В полной тишине. И никто не хочет стрелять, все хотят, чтобы этот ужас просто кончился — растворился в воздухе. Это длилось несколько минут.
