Жюри межрегионального журналистского конкурса «Слава России» и исполнительная дирекция конкурса определили победителя в номинации «Слава России – Великая Отечественная» – руководитель протоиерей Александр Ильяшенко и коллектив проекта «Непридуманные рассказы о войне». Конкурс «Слава России» отобрал наиболее яркие проекты в СМИ по тематике, связанной с формированием у граждан Российской Федерации чувства гордости за свою страну, за свой народ…

Владимир Румянцев

В декабре был зачислен в тридцатую армию, а позже в 3-ю ударную армию, в числе которой и началось неожиданное для немцев, но долгожданное для нас наступление. «И пошла битва за Москву! Немцы хорошо дрались, серьезно сопротивлялись. Но мы к тому времени были уже сильнее их. Нам ведь холод и мороз нипочем. Мы к тому времени были и одеты хорошо, и вооружены. Мы знали, что воюем за Москву. Настроение было боевое. А главное, мы знали – если Сталин в Москве, значит, он верит в нашу победу».

Соглашаясь судить рядовых, и Черчилль, и Рузвельт долгое время, вплоть до Ялтинской конференции, выступали против суда над главными военными преступниками, преступления которых не были связаны с определенным местом. А советское руководство еще 14 октября 1942 года выдвинуло идею судебного процесса над теми гитлеровскими главарями, которые оказывались в руках властей антигитлеровской коалиции еще в процессе войны. Связано это было с Рудольфом Гессом.

Мы с мамой таскали бревна с Невки. Самим топиться надо, а потом у нас это тоже стало доходом! Мама и я брали багры и вытаскивали из воды бревна. Мы все пилили, сушили и продавали. Вот я до сих пор боготворю свою мать, потому что, если бы не она и не ее такое великое желание нас защитить, мы бы не выжили. Нам много раз предлагали эвакуироваться. Но мама не хотела, мол «раз я их привезла в блокаду, то они будут со мной, как бы ни было тяжело».

Г.П. Стукалова

Помню, маленький приземистый, кажется, глиняный домик на окраине казахского города Кзыл-Орда, куда после больницы принесла меня мама. Именно принесла, так как в свои восемь лет после тяжелых болезней я была совсем недвижима и очень походила на учебное пособие по анатомии, то есть скелет, или как говорят в народе: кожа да кости.

Когда началась война, я закончила 9 классов школы. В 1941-1942 гг., как и все советские люди участвовала в трудовой деятельности, направленной на всемерную помощь фронту, на достижение победы над врагом. От г. Химки до г. Клин в любую погоду копали окопы, возводили оборонительные сооружения под обстрелами немецких самолетов, вдоль линии Октябрьской железной дороги находили и хоронили мертвых солдат, патрулировали крыши домов и дворы.

Г.Н. Абрамович

На первом же переезде мы были несколько обескуражены. Шлагбаум, который был до этого закрыт, при приближении нашей машины открылся. Перебравшись через переезд, мы остановились, чтобы с помощью сторожа ориентироваться на местности. Карта у нас была, но интересовавшие нас объекты на ней не значились. Однако никакой охраны переезда найти не удалось. Потратив с полчаса, мы поняли, что шлагбаум управляется сервоприводом, соединенным с фотоэлементом. Если поезда нет, то при подходе автомашины шлагбаум автоматически открывается и затем закрывается.

Г.Н. Абрамович

Мое знакомство с немецкой реактивной техникой началось зимой 1944-45 гг. Первый серьезный объект, доставшийся нам, – трофейный ЖРД от ракеты «Фау-2″, доставленный зимой начала 1945-го в НИИ-1 из Польши. Это был хорошо сохранившийся серийный двигатель тягой 35 тонн, использовавший в качестве топлива керосин, окислитель – жидкий кислород. Достаточно сказать, что по мощности этот двигатель на порядок превосходил имеющиеся у нас.

Г.В. Смирных

Впоследствии меня всегда поражало, что отношение к окруженцам меняется к худшему по мере удаления от переднего края. Это объяснимо – на переднем крае все понимают, что любой может очутиться в такой беде, может быть, даже в худшем из худших – в плену. Да и тот же Ильин… сколько его коллег-особистов побывало в Харьковском котле! Но чем глубже в тыл, тем больше «героев», все знающих, всем все советующих-вменяющих, но никогда под пулями не бывавших.

Мы стоим в траншеях и следим за перестрелкой. Немцы сыплют из пулеметов без всякой передышки. Очереди сталкиваются, перекрещиваются, взлетают высоко в небо. То тут, то там на той стороне оврага вспыхивают минные разрывы. Потом все утихает. Минут десять еще постреливают минометы. Потом и они умолкают. Остаются дежурные методического огня. Мы возвращаемся в землянку. До утра уже не спим. Разговор не клеится. Отсутствие табака делает нас раздражительными.

А.Д. Тимофеев

Когда стали приближаться к Одессе, противник усилил свои действия. Авиация беспощадно бомбила наши боевые порядки. Одни самолеты улетают, другие появляются, сбрасывают на наши головы бомбы, пустые бочки с отверстиями или куски рельсов. Эти бомбежки действуют на психику. Стараешься голову спрятать. Не лучше и от обстрела артиллерии и минометов. Вот в это время так быстро редеют ряды роты, гибнут и получают ранения солдаты. Здесь было страшно.

О.В. Песков

Казалось бы, жизнь итак интересна и насыщена, но не отпускала меня старая страсть – история. С 1947 года, с тех пор, как я стал москвичом, нет, наверное, такого уголка в старой части Москвы, который был бы мне незнаком. Моя любовь к Москве вылилась в 28 книг по истории столицы, в архив, который насчитывает 170 тыс. единиц хранения документов по истории столицы. Работаю до сих пор, выступаю с лекциями о памятных местах города, являюсь консультантом редакционной коллегии «Московской энциклопедии».

Г.В. Ракова

Ребенком тогда считали до двенадцати лет, давали детскую продовольственную карточку. Ни воды не было, ни электричества. Нечем было поднимать воду, внизу в подвале вода была, там были краны, и ходили вначале в подвал за водой, а потом ходили на другую улицу, так как была такая суровая зима, что вода в подвале замерзла. За водой выстраивалась очередь. Да и сколько можно было принести в кувшине? У нас городских жителей даже ведер не было.

Проснулись утром 22 июня – началась война, в один миг все переменилось. Многие выпускники обратились в райком комсомола с просьбой направить их на строительство оборонительных укреплений. И действительно с 1 июля 1941 г. большая часть выпускников была мобилизована школой № 243 на строительство оборонных укреплений для защиты города Москвы.

Ежедневно противник бомбил нас с воздуха, накрывал артиллерийским и минометным огнем, пытался выбить с оборонительных рубежей. Мы не только недоедали, но и недосыпали, за день изматывались так, что в темноте, когда авиация не бомбит, а артиллерия и минометы ограничиваются редкими налетами по площадям, в минуты затишья в окопах слышится стон людей. Стон не раненых, а пока еще внешне здоровых, в основном молодых людей, в большинстве своем в возрасте от 18 до 35 лет.

Людмила Эльяшова

Днем в наше общежитие, в наш флигель, попала фугасная мощная. Пробиты все шесть этажей, до бомбоубежища. Все, кто был дома, в общежитии погибли. Из нашей комнаты все девочки работали и потому живы. А в соседней Дора Гуревич готовилась к экзамену на курсах медсестер. Ее жених, курсант Дзержинки, эвакуировался на самолете, предлагал и ей. Не захотела быть дезертиром. Погибла и Вера Михедова и Наташа Балабанова.

В.А. Смирнова

Под Выборгом нетранспортабельных, тяжело раненых бойцов решено было погрузить на плоты и пустить вниз по течению реки, чтобы в деревне, в больнице им оказали помощь. В это время деревню заняли немцы. Раненых вывозили в больницу. Там их допрашивали, истязали, потом вместе с персоналом облили бензином и сожгли. Об этом наши узнали позднее. А как им было помочь?…

Наша группа закончила мыться, пришла другая группа девочек, незнакомых. Подача воды кончалась. Из крана сочилась тоненькая струйка. Все с удивлением смотрели на меня и молчали. В двух словах воспитательница объяснила, в чем дело, и попросила смыть грязь. Она подвела меня к девочке, мывшейся на крайней скамейке, и незнакомая девочка набрала из своего тазика воды в сложенные лодочкой ладошки и вылила ее на мое плечо. Я шла от одной девочки к другой, получая воду из ладошек, испытывая щемящее чувство благодарности.

Б.В. Раушенбах

Крылатая ракета 212, самая большая жидкостная ракета, созданная Королевым до войны, была пограничным летательным аппаратом, за которым уже начиналась пилотируемая ракетная техника. За этой ракетой было будущее. БВ, как стали называть Бориса Викторовича сослуживцы-ракетчики и называют до сих пор, успел разобраться с автоматикой ракеты к 1938 году, когда Сергея Павловича Королева посадили.

М.Г. Полубояринова

Помню, мама пошла на работу, а я ей говорю: «Мама, ты придешь с работы, а меня дома не будет». Она спрашивает: «А где ты будешь?». Я отвечаю: «Я с 5 этажа спрыгну». Мама мне отвечает: «Ты спрыгнешь, а тут блокаду прорвут, привезут булки и хлеб», я в ответ ей кричу: «Не надо мне булок, я хлеб хочу». Мысль: «Хлеб, хлеб, хлеб…» постоянно сверлила мозг. Мама ушла на работу, а я решила осуществить задуманное. Поднимаюсь на 5 этаж, а на 3 этаже открывает дверь моя подружка Люся.