Враги и союзники. Свидетельства.
При острой нехватке всех типов эскортных судов и нечетко спланированной организации конвоев американцы полагали, что стратегически правильно разместили ударные группы «морских охотников» и авиации, которые смогут нанести тяжелое поражение немецким подлодкам, если те будут атаковать судоходные маршруты на восточном побережье США. При этом торговым судам было даже разрешено совершать рейсы самостоятельно.
Дональд Макинтайр
Огромное количество кораблей маневрировало на очень небольшом пространстве в течение двух суток. Я знал, что в эти воды нередко заходят немецкие подводные лодки, и был весьма удивлен тем фактом, что нас ни разу не попытались атаковать. Уже подошло время снова идти на запад, чтобы пополнить запасы топлива, после чего планировалось опять возобновить атаки с воздуха, а враг так ни разу и не появился.
Мы с волнением ждали начала операции, считая, что немцы не пожалеют сил, чтобы прорваться к такой воистину уникальной мишени, которую представляет флот союзников у берегов Франции. Также мы знали, что немцы активно строят новые подводные лодки типа XXI, оборудованные шноркелями и способные двигаться под водой с высокой скоростью.
Не успели операторы классифицировать отраженный сигнал, как я с удивлением заметил прямо по курсу перископ, рассекающий водную гладь. Я приказал установить малую глубину взрыва на глубинных бомбах, и «Вечерняя звезда» на полном ходу понеслась к противнику. Когда мы приблизились, перископ ушел под воду, но я сумел на глаз определить самый удачный момент для атаки и сбросил серию глубинных бомб.
На самом малом ходу нос «Вечерней звезды» врезался в корпус лодки. Двигатели продолжали работать. Лодка медленно перевернулась. Но когда мы отошли в сторону, она снова выправилась. Но теперь она сидела в воде намного глубже, и было ясно, что ее конец близок. Когда же мы еще немного увеличили расстояние между нами и противником, чтобы снова дать шанс палубным орудиям, лодка выпустила торпеду, которая прошла совсем рядом. Я невольно почувствовал нечто вроде уважения.
Получилось так, что, произведя шум своим моментальным погружением, подлодка тем самым была засечена нашими гидролокаторами, и ее судьба была предрешена. Первый контакт был весьма слабым, но на глубине мы четко определили ее местоположение при помощи нашего гидролокатора. Сам Кретчмер сокрушался по поводу нелепого решения своего вахтенного офицера о погружении, которое было прямо противоположно его личным установкам начать сражение, обнаружив противника.
Каждый из этих трех асов потопил более чем 200 000 тонн груза, и они заключили соглашение, по которому первый, кто достигнет 300 000 тонн, получит вино и угощение за счет двух других. В первые дни марта 1941 года они снялись с якоря и направились на обычные маршруты конвоев.
Дональд Макинтайр
Настало время проверить «ежа» в действии. Оставив Билла Ридли следить за работой гидроакустиков, я вывел «Вечернюю звезду» на боевую позицию. Все шло нормально. Условия для атаки были самыми подходящими. Контакт с целью был установлен. Затем раздался голос Билла Ридли: «Огонь!» Стыдно признать, но абсолютно ничего не произошло.
Нас как ветром сдуло в рубку. Лодка мгновенно скрылась под водой. В этот миг максимальной опасности и минимальной возможности ее избежать нас могло выручить лишь чудо, случайность, везение, которое до сих пор спасало экипаж лодки от гибели.
Дизели лодки выстукивали симфонию, которая заставляла наши сердца учащенно биться. На следующее утро ровно в 7.00 команда была разбужена громкой музыкой по радио. Уже не первый раз песня под фонограмму возвещала наступление нового дня на борту лодки. Необычным было то, что передавалась английская песня. Все узнали знакомую мелодию и, широко улыбаясь, подпевали: «Мы развесим свое белье на линии Зигфрида…»
Транспорт был быстроходным, новым судном, попытавшимся пересечь Атлантический океан в одиночку. Однако в течение первых 70 минут преследования мы заметно сократили дистанцию. Теперь уже становилось очевидно, что транспорт никогда не доберется до берега. Гонка продолжалась. Нас захватил охотничий азарт. Мы уже не чувствовали воды, плещущей нам в лицо и стекавшей под одежду. Впереди маячила добыча — остальное не имело значения.
Когда в мае 1945 года война закончилась, дно океана было устлано обломками подводной войны. Наши подлодки уничтожили 2882 судна противника общим тоннажем в 14,4 миллиона тонн. Кроме того, они потопили 175 военных кораблей союзников и повредили их 264 судна общим тоннажем в 1,9 миллиона тонн. Взамен мы заплатили неприемлемую цену.
В конце 1940 года у нас, вероятно, была только одна подлодка во всей Атлантике. К 1941 году их стало 20, теперь, к Рождеству 1942-го, их гораздо больше. Однако какой контраст между огромным успехом тех малочисленных субмарин и тем, которого все субмарины, сложенные вместе, могут достичь, сейчас.
У кэптена Миками не было ответа. Когда он сразу же после атаки проводил свой первый осмотр авианосца, ему уже тогда было ясно, что жизненно-важные отсеки корабля получили серьезные повреждения и каждую минуту в пробоины вливаются тонны воды. Одного он не мог знать: когда крен достигнет критической точки и авианосец перевернется…
Мы на полной скорости пошли на северо-восток. Видимость была не больше мили или еще меньше, После нескольких часов хода на шестнадцати узлах мы погрузились, чтобы прослушать гидрофоны; под водой звуки разносятся на сотни миль. В узкой полосе частот мы четко и ясно уловили гул двигателей. Снова поднявшись на поверхность, передали эти сведения другим лодкам — может, они им помогут, если мы правильно определили направление.
Кэптен Абэ прекрасно понимал, что в закодированной радиопередаче с подводной лодки, несомненно указывалось местоположение авианосца, его курс и скорость. Вскоре все неприятельские лодки соберутся в стаю на пути его следования. Чтобы избежать западни, необходимо немедленно изменить курс. Кэптен Абэ повернулся и прошел к штурманской карте.
Если авианосец приблизится к нам на дистанцию, позволяющую его атаковать, мы выпустим по нему шесть торпед из носовых аппаратов. Но пока в нашей игре была ничья. Мы могли только надеяться, что авианосец снова ляжет на курс 210˚ и окажется в поле досягаемости наших торпед.
Подводная лодка «Арчер-Фиш» скользила вперед, пытаясь подойти к авианосцу на дистанцию атаки. Я все не переставал думать о командире авианосца. Все-таки кто он такой, этот человек? Возможно, герой японских ВМС, которого назначили командиром авианосца за доблестную службу? А может, один из тех, кто разбил наш флот при Перл-Харборе?
В ноябре 1944 года командиру американской подводной лодки «Арчер-Фиш» улыбнулась небывалая удача: попаданием четырех торпед, пущенных с этой лодки, был отправлен на дно Тихого океана крупнейший в мире японский суперавианосец «Синано» водоизмещением 72 000 тонн. Гигантский корабль, казавшийся непотопляемым плавучим островом, стал символом военных неудач Японии.
Немецкий же шнорк, поднимаемый и опускаемый под гидравлическим давлением, позволял использовать двигатели внутреннего сгорания под водой и тем разрешил многие серьезные проблемы. Подлодка могла теперь двигаться под водой в течение всего периода, пока подается топливо, и таким образом была своего рода ответом радару.
