Сталинская эпоха. Герои, палачи, жертвы
В. Рубанович
Странно, как подчас успокоительно действует на человека то ли сытое состояние, то ли сам процесс принятия пищи. Еще полчаса назад я был в совершенном отчаянии, убитый, растерявшийся донельзя. Теперь я почувствовал решимость, какой до этого за собой не знал. Но суть моего преображения была, разумеется, не в пище, не в каше этой вкусной, а в той волне человеческого сочувствия, чистого, неподдельного, которая дошла до меня от невзрачного, худенького солдата и подняла, вырвала меня из бездны отчаяния.
Д. Кинг
Когда Дэвид Кинг, в 1970-x молодой арт-директор лондонского журнала The Sunday Times, впервые посетил СССР, у него и в мыслях не было посвятить свою жизнь расследованию перипетий советской истории. Приехал по делам, в связи с одним из редакционных проектов, предполагавшим некоторые архивные изыскания. Сам Кинг вспоминает об эмоциональном потрясении, испытанным после того, как в читальном зале архива кино- и фотодокументов по его запросу не нашлось ни одной фотографии Троцкого.
С.М. Ильяшенко
Одно из первых моих детских впечатлений. Мы в комнате: папа сидит около радиоприемника. Передают правительственное сообщение о том, что умер товарищ Сталин. И хотя мне тогда было не полных четыре года, я как юный сознательный советский гражданин, выражаю свою скорбь по поводу случившегося. А папа говорит: «Да нет, может быть это не так плохо. Только никому не говори!»
Н.А. Груздева
Не думайте, что здесь вас ждет глубокий анализ эпохи, это дело историков. Мне хочется перенести на бумагу лишь свои впечатления. Я пошла в школу в 1944 году, а в декабре предыдущего года был утвержден Государственный гимн Советского Союза вместо «Интернационала». Из-за него мы приходили в школу за полчаса до начала уроков, выстраивались в зале колоннами – попарно и поклассно, потом вместе с учителями громко пели новый гимн. Каждый день!
Увы, зловещая тень предательства Власова пала и на армию, которой он командовал, но которая не предавала. Вторая Ударная была сформирована в начале 1942 года для прорыва блокады Ленинграда, когда Ставка планировала развить успех Битвы под Москвой и на других участках фронта. В январское контрнаступление на северо-западе бросили сотни тысяч бойцов. К сожалению, советское командование не учло, что немцы еще очень сильны, а их заранее подготовленная оборона исключительно крепка.
Б.К. Ветохин
С одной стороны я воспитан в комсомольском духе, мы выросли на пажити Октябрьской революции и верили в лозунги марксизма и ленинизма, поэтому мы приветствовали все революционные изменения. И в то же время вдруг такие противоречия: кругом репрессии, враги народа, сажают. Непонятно было, что это такое, что же происходит на самом деле? Был дан толчок, чтобы следующее, мое поколение уже стало понимать, что что-то неправильное происходит.
А.Б. Ефимов
Мама моя поступила на математический факультет МГУ. Вскоре ее оттуда выгнали. Надо сказать, что она чудом поступила, несмотря на то, что у нее не было пролетарского происхождения. В то время для поступления большое значение имело социальное происхождение. Пролетарское происхождение было проходным баллом в МГУ. Она же родилась и выросла в богатой семье. Ее дед был промышленником, а отец – преподавателем, профессором Московского Университета, юристом.
С.Н. Чернышёв
Очень строгий был в Москве паспортный режим, так просто приехать и жить без прописки было нельзя. Настал возраст получать мне паспорт. Я пришел, заполнил анкету в милиции, как и сейчас делается, сдал ее. Пришел за паспортом, а мне говорят: «У вас анкета неправильно заполнена». Снова подаю ее, прихожу второй раз за паспортом, мне снова: «Нет, у вас фотография на паспорт не годится». Там то ли тень какая-то, то ли точка, то ли что-то еще. Я иду опять фотографируюсь, прихожу уже в третий раз.
С.Н. Чернышёв
Отец был арестован 16 декабря 1941-го года в Москве, когда немцы были под Москвой. Как художник, в советское время писать вождей он не мог, потому что это был человек верующий и простой, как я сказал, безыскусный. Какую-то лесть к власть предержащим проявлять на холсте он не мог, писать рабочих с красными знаменами на демонстрации тоже не мог, потому что взгляды были другими. Он дружил со своими старыми друзьями, большинство из которых стали священниками.
Идею побега Володя вынашивал уже несколько недель. Вот и с Аркадием сблизился не случайно: одному с самолетом не справиться. Свой план летчику сержант рассказал не сразу: все приглядывался, проверял – донесет, не донесет. Такое ж в плену нередко бывало: едят, пьют из одной чашки, краюхой делятся, а случай представится – сдают фрицам.
И вот уже нашу страну обвиняют в оккупации Прибалтики — и обвинения эти исходят из уст наследников тех самых карателей, которые уничтожили сотни тысяч евреев, русских, белорусов и украинцев, которые солили в бочках отрубленные головы крестьян и бросали в колодцы младенцев. От нас уже требуют миллиардных компенсаций и «покаяния» — а мы не можем достойно ответить… Да знают ли они вообще, что такое фашизм и какое горе принес он нашей стране?
В наш век в таких случаях карающий и гуманный меч, прежде всего, арестовывал близких до седьмого колена. Чтобы не быть голословным, сошлемся на нашего з/к Н. Его арестовали, когда дочке было три месяца. Когда он упорно не соглашался признать вину, следователь посадил жену с девочкой. Теперь Н. водили на допрос каждый раз мимо камеры, где сидели матери с грудными, дабы он ежедневно слушал их плач.
Мне сказано сесть у маленького столика, что стоял у самой двери. Военный спросил мою фамилию, имя, отчество, год рождения и из пачки бумажек, лежавших у него на столе (формата почтовой открытки), извлек одну, с которой и подошел ко мне. Положил бумажку на столик и сказал: «Читайте, и внизу распишитесь». Читаю. «Определение Особого совещания НКВД. За антисоветскую агитацию… восемь лет исправительно-трудовых лагерей».
В.Фрид
Вот тогда – только тогда! — я понял: это арест. За что, почему — этого я не успел подумать. Да в те времена арест был таким привычным, неприятным, но никого не удивлявшим делом, как, скажем, дождь или мороз. Я даже не испугался. А в голове промелькнули две коротенькие мысли. Об одной я вспоминаю с удовольствием, о второй — со стыдом.
У нашего правительства было не мало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-42 гг., когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь…
Г.Лепехин
В последнюю зиму Сталина, сидя в моем кабинете, вдруг, протянув поперек стола руки и низко опустив голову, тихо заплакал другой оперуполномоченный, подполковник Верчик. Он регулярно заходил ко мне, чтоб осведомиться в подробностях о всякого рода уставных нарушениях, проступках, а то и ЧП, если они случались, пытаясь раскопать в них хоть какие-то приметы вражеских действий. Но там, к его огорчению, ничем подобным и не пахло.
Л.Л. Кербер
В авиапромышленности помимо нашей шараги функционировали еще две: двигательная и ракетная. Вероятно, мы будем недалеки от истины, если оценим общее количество специалистов, извлеченных триумвиратом Ягода-Ежов-Берия из НКАП, в 450-500 человек. 300 работало в шарагах, экстраполируя списки, которые мы составили, человек 100 потерялись в лагерях и не менее 50-70 были уничтожены. О многих из них мы это знали доподлинно.
А.И. Воробьев
Они были молоды, почти все учились в вузах. Война шла к победному концу, и жизнь брала свое: они часто собирались на квартире Валерия Фрида, пили чай, танцевали, веселились, в общем, обычные молодежные вечеринки. И все бы ничего, но кто-то из соседей настучал, что у Фридов собирается постоянно шумная компания.
генерал-лейтенант Д.М. Карбышев
В начале июня 1941 года Д. М. Карбышев был командирован в Западный Особый военный округ. Великая Отечественная война застала его в штабе 3-й армии в Гродно. 27 июня штаб армии оказался в окружении. В августе 1941 года при попытке выйти из окружения генерал Карбышев был тяжело контужен в бою в районе Днепра. В бессознательном состоянии был захвачен в плен. В ночь на 18 февраля 1945 года в концлагере Маутхаузен, в числе других заключённых, был облит водой на морозе и погиб.
Лет 30 назад, году в 1980-м, в деревне под Вязниками родственники ставили новую баню. А мне шел 7-й год, и все было интересно. Конечно, такое событие, я пропустить не мог. Обследуя сруб, я нашел в щели бревна старую медаль без колодки. Долго не знал, как с ней поступить, но, в конце концов, принес деду – Преснякову Николаю Григорьевичу.
