Церковь в годы войны
М.Е. Губонин
Михаил Ефимович Губонин – потомок известного русского предпринимателя, строителя железных дорог Петра Ионовича Губонина и сын Ефима Семеновича Губонина, крупного знатока мехового дела, родился 24 июня (7 июля) 1907 года, в день празднования Рождества Иоанна Предтечи. 7 июля 1924 года, в день рождения сына, скоропостижно скончался отец Михаила Ефимовича, и для семнадцатилетнего молодого человека началась самостоятельная жизнь.
Это было в наше время, в 1941 году, в годы Великой Отечественной войны. В деревне недалеко от Сергиева Посада жила благочестивая семья. Сын — Сергей окончил десять классов и размышлял, куда пойти дальше учиться. Но в июне началась война, и его призвали в армию. Мать, провожая Сергея на фронт, благословила его крестиком и сказала: “Смотри, сынок, не снимай крестика с себя, он тебя спасет от смерти”, — перекрестила, и сын уехал.
Богоявленский собор в Елохове
В 1942 году Православная Церковь праздновала самую раннюю Пасху… Вопрос о полуночных службах остро стоял во всех православных приходах Москвы. Если службы под пятницу и субботу Страстной недели допускали некоторый компромисс при установлении времени их совершения, то пасхальная служба, в самую полночь Светлого Воскресения, потеряло бы все свое очарование при изменении времени ее совершения.
Имя епископа Белгородского и Грайворонского Панкратия (Гладкова) ныне почти забыто. Но это был архиерей, память о котором должна навсегда сохраниться в истории Русской Православной Церкви и в Истории Великой Отечественной войны. О нем известно немногое, но и известного достаточно, чтобы обратить внимание на этого незаурядного человека, на его трагическую судьбу.
митрополит Николай (Ярушевич)
Дорогие братья и сестры, вас всех Святая Церковь пламенно зовет: помогайте, чем можете, этим героям выполнять их святое делание. Церковь непоколебимо верует в скорую победу и скорое освобождение ваше от ненавистного врага. «Я предам врага твоего в руки твои», – говорит нам Господь в Своем слове (1 Цар. 24,5).
преп. Сергий Радонежский
Все время, пока полз, истово молился, обращаясь к Матери Божией, своему святому, Сергию преподобному, и к Господу. Огромные отрезки жизни высвечивались в единое мгновение, воспринимались иначе, чем ранее. Я не был один, со мной была молитва и Бог, который не оставит меня. Я полз к ДОТу, делал все что нужно, для того чтобы его уничтожить, но молитва, несмотря на мои действия, все время была со мною.
Варвара Трахнова с дочерью Галей
Осенью Анфиса сказала маме, что, пока не настали холода, нужно меня покрестить, тем более что неизвестно, будут ли зимой ходить трамваи. Жили мы километрах в трех от трамвайного кольца на Ржевке, а ближайшим к нам храмом была Никольская церковь Большеохтинского кладбища, где меня и покрестили.
Владимирская икона Божией Матери
Около санитарной палатки рядком на бревне сидели и курили легкораненые. Перед ними с винтовкой за спиной стоял незнакомый мордастый солдат и о чем-то оживленно с ними разговаривал. Михаил Иванович подошел и прислушался. Разговор шел о вере. — Так вот она, — говорил мордастый, — Богородица, была простая баба. Ну, родила она Христа, выполнила свое предназначение и шабаш! А вот православные ее в Царицы Небесные зачислили. От этих слов и поношения Владычицы у Михаила Ивановича все закипело в груди.
Я в Бога поверил на войне, – рассказывал мне дед, – и из-за одного человека. Звали Анатолий. Он служил в нашем танковом расчете с декабря 1941-го. Механиком. Парень был с Псковщины из городка Порхова. Он был весь спокойный, с виду неторопливый. И всегда крест на шее. Перед всяким боем он обязательно осенял себя крестным знамением.
патриарх Сергий (Страгородский)
Русская Православная Церковь на протяжении всей русской истории жила одной жизнью со своим народом и сейчас, в дни Великой Отечественной войны, она вместе со всей страной переживает несчастье, обрушившееся на нашу Родину, и целиком отдает себя на службу ей и нашему народу. В первый же день войны она благословила всех православных на защиту священных границ нашего отечества, назвав дело этой защиты всенародным подвигом.
Свято-Успенский монастырь
Когда прогнали фашистов и в монастыре расположились русские солдаты, немецкий летчик, дважды бомбивший эту территорию, видел, что бомбы упали точно, взорвались же везде — кроме монастырской территории. Когда война кончилась, этот летчик приезжал в монастырь, чтобы понять, что это за территория такая, что за место, которое он дважды бомбил — и ни разу бомба не взорвалась.
И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета, решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев – из Минска, Леонтий Львов – с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков – из Петрограда, Кузьма Першин – из Мордовии. Все мы договорились, чтобы всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг к другу не причинять.
Меня направили в военную школу в Омск, когда началась Великая Отечественная война. Потом – под Ленинград, опредилили в артиллерию, сначала наводчиком, затем командиром артиллерийского расчета.
Н. Малышева
Но когда говорят, что война это один ужас, я совсем другое вспоминаю. Был и ужас, но кроме этого, был такой необыкновенный моральный подъем, очищение душ, самое настоящее. Иначе бы не шли друг за друга спокойно умирать.
Лейтенант пошел к церкви, прячась за деревьями, а я стал обходить погост, но не дошел и вернулся назад. Смотрю, стоит лейтенант у дерева, смотрит на церковь и крестится. Голова поднята, крестится медленно и что-то полушепотом произносит. Удивился я этому страшно. Лейтенант образованный, бесстрашный, хороший солдат, и вдруг такая темнота, несознательность.
Расстрел о. Петра, Ольги, детей был не военной акцией, вызванной необходимостью, а самым настоящим убийством ни в чем не повинных людей. И в то же время отпустить их я не мог, потому что любой член нашей группы, согласно приказу, был тогда обязан застрелить меня, а потом семью о. Петра.
патриарх Алексий II
От всего сердца поздравляю вас со знаменательным юбилеем – 60-й годовщиной Победы нашего народа в Великой Отечественной войне! Для всех нас это общий и очень дорогой праздник. Бедствие, постигшее Отечество в далекие сороковые годы, сплотило наш народ, который в едином порыве стал на защиту Родины. В горниле испытаний очистилась и закалилась душа народная.
митрополит Николай (Ярушевич)
Но великий русский народ ни в каких испытаниях, постигавших его, никогда не падал духом, никогда не впадал в уныние или малодушие. Он всегда верил и верит в силу правды, правого дела, и эта вера всегда окрыляла его в подвигах за Родину, всегда была движущей силой для русского человека в те годины, когда враг приходил на русскую землю и мать-Родина призывала его к защите.
О положении Православной Церкви во время оккупации фашистами западных территорий Советского Союза в наши дни редко кто имеет сколько-нибудь отчетливое представление. Известно, что с приходом оккупантов там стали открывать храмы, и в них возобновились Богослужения. Может быть, фашисты покровительствовали Православию? Нисколько.
В первый день войны меня взяли в армию, несмотря на то, что у меня уже был сын. Направили хирургом в госпиталь для легко раненных. Не о войне и своей жизни хочу рассказать, а о смерти трех совершенно незнакомых мне людей. Смерти, которая необычайно поразила меня и дала возможность осознать неисповедимость путей Господних.
