В 28-й отдельный гвардейский минометный дивизион (28 ОГМД) мы прибыли 16 октября 1942 г. с опозданием в два дня. Представляясь командиру дивизиона гв. майору В. Долину, объяснили причину опоздания сменой дивизионом места дислокации, указанного нам при вручении предписания. К нашему объяснению он отнесся с пониманием. Поинтересовавшись, откуда мы, что окончили, комдив приказал дежурному устроить нас на ночлег.

На следующий день в штабе мне сообщили, что я назначен командиром огневого взвода в первую батарею.

Я представился комбату. Он приказал построить огневиков. Сказав, что я назначен командиром огневого взвода, он удалился.

Мы остались одни. Сержанты и солдаты смотрят на меня. Я, восемнадцатилетний гвардии лейтенант (19 мне исполнится 19 декабря) – на них. Предо мной гвардейцы старше меня возрастом, некоторые мне в отцы годятся. За плечами у них, как я потом узнал, тяжелейшие бои на Московском направлении. В критические дни битвы под Москвой огневая позиция дивизиона находилась всего в 20-ти километрах от московского Кремля.

А я «вживую» залп «катюш» видел всего-то один раз, перед выпуском из училища. Но ни это, ни возраст, существенно не отразились на моей фронтовой службе. У меня с личным составом взвода сложились вполне нормальные отношения – уставные и личные. Не возникало проблем в этом отношении и при выполнении боевых заданий. Уже первый выезд на них прошел нормально.

Леонид Бобруйко пробыл в дивизионе недолго. В чем-то он не угодил комбату и где-то через несколько месяцев его откомандировали в отдел кадров ГМЧ. Не помню, что конкретно явилось причиной конфликта, но поступили с ним явно несправедливо. В училище он был не на плохом счету, хорошо учился, был дисциплинирован. Мы с ним переписывались. Его направили в другую часть, он неплохо воевал, был представлен к правительственной награде. Нашей первой батареей командовал гв. капитан В.С. Пустовойтенко. Она имела на вооружении четыре установки БМ-13, смонтированных на шасси трехосных автомобилей ЗИС-6. За 15-20 секунд они выпускали 64 снаряда осколочного действия.

Во второй батарее, где комбатом был гв. капитан Мочальников, имелись четыре пусковые установки БМ-8. Их залп состоял из 144-х 82-х мм снарядов осколочного действия. Всего за один залп дивизион мог выпустить 208 реактивных снарядов общим весом около 4-х тонн. К сожалению, по прошествии времени многое забывается. И сейчас уже трудно по фамилии вспомнить многих из тех, с кем служил в дивизионе. Некоторые из них все же остались в памяти или в переписке и документах, сохранившихся у меня.

В разное время командовали дивизионом гв. майоры В.Долинов, А. Козин, К. Михайлов. Зам. командира по политчасти был гв. капитан Н.Ядренников, начальником штаба – гв. капитан С.Шилов, связи – ст. лейтенант Запара, начфином – Журавский.

Из офицеров батареи, кроме комбата В.Пустовойтенко, хорошо помню Виктора Лашина, Василия Никифоровича Сысоева.

Гв. ст. лейтенант В.Лашин был командиром взвода управления батареи. Средних лет, высокий, стройный, всегда подтянутый, грамотный, опытный командир. Хорошо играл на гармошке, обладал сильным мелодичным голосом. Особенно заслушивались мы, когда он исполнял песню «Ямщик». Когда он затягивал: «Ямщик умолк и кнут ре-мен-ный…», казалось, что этот «ременный» он мог тянуть до бесконечности.

Гв. старший лейтенант Сысоев (если мне не изменяет память, являлся арттехником батареи) был невысокого роста, старше по возрасту, из Павлова-Посада в Подмосковье. Меня, естественно, интересовала история дивизиона, где и как воевал он ранее. И об этом многое я узнал от В.С. Сысоева. Он находился в дивизионе со дня формирования. Его рассказы я всегда слушал с интересом.

Так получилось, что ни дневника, ни других записей, кроме пометок в блокноте об исходных данных об открытии огня, характере подавляемых целей и некоторых других, я практически не вел. Времени с тех пор прошло порядочно, и, естественно, многое из того, что рассказывал Василий Никифорович об истории и боевом пути дивизиона, позабылось. Запомнилось, что дивизион формировался под Москвой, в Алабине, и что одно время им командовал Бондарев. Это помогло мне в дальнейшем восполнить пробел в моих знаниях об истории дивизиона, его действиях в начальный период войны в Подмосковье.

Фамилия командира дивизиона Бондарева упоминалась в ряде произведений мемуарной литературы о гвардейских минометных частях, военно-исторических очерках (П.А. Дегтярев, П.П. Ионов «Катюши на поле боя», М.Сонкин «Рассказы про «катюшу» и ряд др.). Если в книге М.Сонкина номер дивизиона, которым командовал Бондарев, не указывается, то в военно-историческом очерке П.А. Дегтярева и П.П. Ионова говорится, что капитан М.И. Бондарев (у М.Сонкина его звание – гв. ст. лейтенант; видимо, первоначально у него было такое звание, а затем он получил звание гв. капитана) командовал 3м дивизионом 13-го гвардейского минометного полка (командир полка – гв. подполковник В.С. Васильев), приводятся некоторые данные о формировании дивизиона, его действиях в Московской битве.

Так как боевой опыт летне-осенней кампании 1941 г. показал, что созданные полки реактивной артиллерии вследствие недостаточного их количества не всегда удавалось использовать централизованно, и что более выгодным оказалось применять их рассредоточено, используя отдельные дивизионы для поддержки стрелковых дивизий, с 26 октября по 12 декабря 1941 г. из 14 первых полков реактивной артиллерии 9 были переформированы в отдельные гвардейские минометные дивизионы, состоящие из двух батарей. (П.Дягтерев, В.Гуркин «Становление и развитие реактивной артиллери») ВИЖ №12, 1976 г. с. 27   

Из литературы я узнал, что 1-й дивизион 13-го ГМП был переименован в 26-й отдельный гвардейский минометный дивизион (ОГМД), а 1-й дивизион 14-го ГМП – в 29-й ОГМД.

Эти и некоторые другие данные (схемы расположения дивизионов в период битвы под Москвой) позволяли предположить, что 3-й дивизион 13-го ГМП в какой–то период был переформирован в 28-й ОГМД. Чтобы окончательно убедиться в этом, я послал запрос в Архив Министерства обороны РФ в г. Подольске. Где–то через полгода получил оттуда следующий, подтвердивший мои предположения, ответ:

Центральный Архив                               Ляховецкому Я.М

Министерства обороны
Российской Федерации
«04» марта 2002 г
№3, 149237
149237, г. Подольск,
Московской области
Архивная справка.

28 отдельный гвардейский минометный дивизион 2-го гвардейского танкового корпуса (28 ОГМД вошел в состав 2 ГТК 16.06.44г. во время Белорусской операции – Я.Л.) сформирован 26.11.1941г. на базе 3 дивизиона 13 гвардейского минометного полка в составе Западного фронта и с 1.08.1944 г. вошел в состав 3-го Белорусского фронта…

28 отдельный гвардейский минометный дивизион с 21.12.41г. по 25.04. 44г., с 16.06. 44 г. по 9.05. 45г. входил в состав действующей армии.

Основание: пер.31, стр.161
Начальник архивохранилища                                    Курбашев
Исп. Сидорова».

От автора: Ответ из архива МО, некоторые данные из военно-исторической и мемуарной литературы помогли прояснить в общих чертах, как формировался 28 ОГМД, какое участие принимал он в боях в начальный период под Москвой.

В начале октября 1941 года на Западном фронте обстановка обострилась. 2 октября 9-я и 4-я полевые, 3-я и 4-я танковые группы противника атаковали советские войска в Московском направлении, одновременно на нескольких участках огромного фронта. Глубокий прорыв противника привел к образованию между 30-й и 19-й армиями Западного фронта, где наносился главный удар, бреши шириной 30-40 км. Подвижные войска немцев устремились в этот прорыв.

В условиях, когда обстановка на подступах к Москве приобретала все более угрожающий характер, Ставка Верховного Главнокомандования потребовала ускорения формирования частей реактивной артиллерии и скорейшего ввода их в бой. По ее требованию дивизионы нередко направлялись на фронт еще до окончательного формирования полков, в которые они входили.

Это коснулось и 13-го ГПМ подполковника С.В. Васильева, где должен был формироваться дивизион М.И. Бондарева. Как только поступили материальная часть и снаряды, в полку буквально за сутки был сформирован 3й дивизион под его командованием (впоследствии, как отмечалось выше, переформированный в 28 ОГМД) и направлен по Минскому шоссе в 5ю армию, которой командовал генерал – майор Д.Д. Лелюшенко, а после его ранения (16.Х), с 18 октября – генерал – майор артиллерии Л.А. Говоров.

Важнейший участок обороны этой армии проходил через Бородинское поле, где враг наносил главный удар. Дивизион М.И. Бондарева вместе со 2-м дивизионом 11-го ГМП капитана А.И. Артемьева, который также был направлен до окончательного формирования этого полка, был придан 32-й стрелковой дивизии полковника Полосухина В.И., прикрывавшей Можайское направление и державшей оборону на Бородинском поле.

«С 14 октября здесь, на можайском направлении, как и на волокамском бои приняли такой ожесточенный характер, что земля гудела не переставая, дым застилал горизонт, а огонь выжигал рощи и деревни. Полковник Полосухин определял цели для дивизионов сам. Особенно это были скопления пехоты и танков. «Катюши» открывали огонь сразу, как только враг начинал атаковать. Такая тактика приносила успех. Вражеская пехота, неся потери, останавливалась, а танки без нее тоже не шли вперед». (П.А.Дегтярев, П.П. Ионов. «Катюши» на поле боя.М.1991, с. 30)

Наступление фашистских войск 32-я стрелковая дивизия задержала на пять дней. Лишь 18 октября, понеся потери, она начала отходить к Можайску. Наращивая силу удара, противник бросил в наступление около 60 танков и 19 октября занял Можайск.

В это время все более обостряется обстановка на Волоколамском направлении. Охватив Волоколамск с севера и юга, гитлеровские войска стремились захватить и этот город.

Дивизион Бондарева срочно перебрасывают на это направление, где оборону держала 16-я армия генерал–лейтенанта К.К. Рокоссовского.

О действиях там дивизиона говорится в книге М.Сонкина «Рассказы про «Катюшу»: « Утром 19 октября на Волоколамское направление прибыл дивизион гвардии старшего лейтенанта Бондарева. В полдень он уже произвел первый залп. И с этого дня в продолжение более полутора месяцев гвардейцы по несколько раз в сутки меняли огневые позиции. В ноябрьских оборонительных боях дивизион Бондарева действовал на самых трудных участках – под Спас-Рюховским и Клином, Солнечнегорском и Красной Поляной, Крюковом и Дедовском.»

/М.Сонкин «Рассказы про «Катюшу», Воениздат, 1960, с.26./ За этими скупыми строками – огромное напряжение боев, сложная, непрерывно меняющаяся обстановка, в которой пришлось действовать дивизиону в битве под Москвой.

Под Спас–Рюховском, южнее Волоколамска, 19 октября развернулись ожесточенные бои. Здесь героически сражалась 316я стрелковая дивизия генерал–майора В.И.Панфилова. Бросив в бой до 150 танков и полк мотопехоты, противник ценой потери 26 танков, овладев 18 октября Осташовом, начал атаки на Спас-Рюховское. Именно сюда утром 19 октября прибыл 3 дивизион 13-го ГПМ М.И.Бондарева. Настойчивые атаки на этот населенный пункт противнику ожидаемых результатов не принесли. Все атаки с целью его захвата при поддержке панфиловцев огнем «катюш» были отражены.

В книге «Всегда с пехотой, всегда с танками» ее автор, маршал артиллерии К.П. Казаков, подчеркивал: «Особенно эффективно действовали на этом участке (под Спас–Рюховском – Я.Л.) подтянутые туда части реактивной артиллерии («катюши»), 14-й гвардейский минометный полк и 3-й дивизион 13-го гвардейского минометного полка.» /Казаков К.П. «Всегда с пехотой, всегда с танками». М.1969., с.37/

Напряжение в этом районе длилось пять дней, и только 24 октября противник, обойдя Спас–Рюховское, окружил его и во второй половине дня после упорного боя ценой больших потерь захватил этот населенный пункт.

Дивизион получил новое задание. 24 октября он был переподчинен 49-й армии генерал–лейтенанта И.Г. Захаркина и срочно через Москву по шоссе Москва – Тула отбыл на левый фланг Западного фронта в район Серпухова, где в конце октября крайне обострилась обстановка.

Подготовил и прислал для публикации: полковник в отставке
Яков Михайлович Ляховецкий